А на этой старой улочке есть хаммам. Хаммам Усманийя очень старый и совсем не туристический. Прогуливаясь в один из вечеров по старому городу, мы случайно наткнулись на его вывеску с часами работы, и я решил, что обязательно должен посетить это заведение.

На следующий день, я оставил жену смотреть на нории в одном из многочисленных ресторанчиков на набережной, а сам отправился в баньку.

Расписание гласило, что хаммам открыт для посещения мужской половиной города с семи до одиннадцати вечера, к этому времени я и пришел, немного поторопившись. Забегая вперед, скажу, что народ начал подтягиваться только к восьми, соответственно и сама парная хорошо прогрелась только к этому времени.

На пороге меня встретил банщик – полный, низкого роста, усатый дядька лет пятидесяти. Показав мне, где можно раздеться, он пошел за простынями.

Первая комната хаммама представляет собой холл с фонтаном и небольшим помостом, на который можно подняться по лестнице. На помосте стоят диванчики, с прибитыми над ними крючками для одежды.

В хаммаме не принято ходить нагишом – мне выдали кусок тряпицы, видавшей виды, которым я обмотался вокруг бедер, как показал банщик, а затем, полностью раздевшись, двинулся в парную.

Хаммам был пуст – я был его единственным посетителем. Пройдя несколько комнат, похожих друг на друга я оказался возле парной. Пол везде был мраморный с глубокими трещинами и ямами протертыми тысячами ног. Аркообразные проходы и сводчатые потолки – все напоминало о былом величии. У каждой комнаты есть несколько отделений, в каждом из которых находится, пристроенная к стене, мраморная раковина размерами чуть больше ведра. Над каждой раковиной находится кран с горячей водой и, как не странно, отсутствует канализационная система. Парная была холодной и я, скучая и не понимая, что мне делать тынялся по комнатам, рассматривая конструкцию бани.

Через несколько минут появился банщик. Он принес с собой алюминиевую миску и кусок хозяйственного мыла. Жестами он объяснил мне, что скоро пойдет пар и мне надо подождать.

Я забрался в парную - небольшую комнатку, приблизительно длиной два метра и шириной метр и уселся на мраморную скамью. Минут через десять, когда я уже начал подмерзать – пошел пар. А еще через несколько минут, все помещение наполнилось густыми теплыми клубами пара. Видимость упала до нуля, и я даже начал серьезно беспокоиться. Ощущения совершенно не похожи ни на сауну, ни традиционную баню. Тебя окутывает липкий густой туман и практически невозможно понять то ли это пот, то ли конденсат. Состояние нормализовалось через некоторое время, когда я хорошо прогрелся. Посидев так около пятнадцати минут, я вышел из парной и решил обмыться. В хаммаме по прежнему никого не было, и как это делать правильно, мне не у кого было подсмотреть. Хлюпая водой, с помощью плошки я кое-как обмылся и как раз к этому моменту опять появился банщик.

Он отвел меня в соседний “аппендикс” и начал набирать воду в раковину, после чего обильно зачерпывая плошкой начал лить воду на пол. Пол нагрелся и, указав мне на него, он уселся по-турецки. Я последовал его примеру. Банщик взял, принесенный с собой, тазик и начал взбивать в нем пену. Когда пены набралось очень много, он надел рукавицу из верблюжьей шерсти и начал наносить пену, растирая, на меня. Тер он не сильно, но очень быстро. Следуя его командам, я поворачивался и, через некоторое время тело разгорелось, как огонь. С чувством выполненного долга он набрал воды из раковины, которая уже переполнилась, и облив меня, показал жестами, чтобы я продолжал в том же духе. На этом он удалился.

Помывшись, я двинулся через паровозик комнат назад к главному холлу. К этому времени хаммам уже оживился. То там, то тут встречались мужчины, так же как и я обмотанные вокруг пояса в тряпицы, сидящие на полу и поливающие себя такими же, как и у меня, плошками. На меня никто не обращал внимания и в холле меня встретил тот же банщик, но уже со свежими сухими простынями, в которые я был благополучно завернут с головой.

Посидев и отдохнув немного, я начал переодеваться. Каково же было мое удивления, когда я обнаружил, что кожа на теле стала очень гладкой, практически отполированной как журнальный столик . Одевшись и расплатившись (150 сирийских фунтов) я попрощался с банщиком и его товарищами, мирно попивавшими чай на улице прямо возле входа в баню и отправился по старой улочке назад. В этих широтах темнеет рано, и на город уже спустилась ночь. В одиночестве я брел по старой мощеной мостовой освещенной такими же одинокими фонарями. Тишину вечера нарушал только скрип норий, расположенных на излучинах реки.

Марина встретила меня с удивлением. Оказалось, что я провел в хаммаме около двух с половиной часов, и ей пришлось выпить не одну чашку мятного чая, и отсчитать не одну сотню оборотов нории.

Две семейные пары сирийцев напротив поглощают огромных размеров порции жареной картошки с шиштауком… Ароматный чай с мятой… Наргиле раскуренное за соседним столиком… Ночные огни, окрасившие город… Это был самый замечательный ужин в Сирии.

В городе Хама есть старая улочка. Эта улочка начинается у одной из излучин Оронты в центре города, ее тяжело найти, но уж если нашел, то потеряться на ней невозможно. На этой улице есть старый хаммам…

Октябрь 2004г.
Вячеслав Яковенко

• Recommend on Facebook
• Buzz it up
• Share on Linkedin
• Tweet about it
• Subscribe to the comments on this post

Это был первый случай, когда в LP, издания 1999г., содержалась устаревшая информация. Путеводитель гласил, что в Хаме нет автовокзала – только офисы автокомпаний. Оказалось, что вокзал уже был – новый и очень удобный. Билеты на обратный путь были куплены (по 100 сирийских фунтов) и уже к обеду автобус доставил нас в Дамаск.

Дамасские таксисты не очень сильно отличаются от своих сородичей во всех странах мира, иностранец с рюкзаком является для них легкой наживой. Поэтому, лучше всего отойти от вокзальной площади метров 100 и уже там начинать ориентироваться на местности.

Ну, вот мы опять возле центральной площади Мэрдже. Перед нами стоит задача – найти гостиницу на две последних ночи. Марина категорически отказывается останавливаться в “Ярмуке” и свои поиски мы начинаем прямо от площади. Сначала мы заходим в гостиницы, рекомендованные LP, и поэтому, мотаемся из одного конца города в другой. В конце концов, это надоедает, и мы начинаем заходить во все гостиницы подряд. Как правило, гостиница занимает несколько последних этажей здания. Поэтому, мы выработали следующую технологию – заходим, объясняем, какой номер нам нужен, и я не снимая рюкзак, остаюсь внизу, а Марина, вместе с портье, осматривает варианты. Намотав, таким вот образом пять – шесть кругов вокруг площади мы остановили свой выбор на отеле со знакомым названием “Апамея” (“Ahfamia”). Нас поселили в трешку, так как двухместных номеров уже не было. Номер был отличный – балкон выходил на тихую улицу, просторная комната с кондиционером, холодильником и телевизором, хорошая душевая с феном. Он обошелся нам в 30$ за ночь, что нельзя не противопоставить 25$, которые с нас хотели снять во второй раз в Ярмук Отеле. Неправда ли странно, что он подорожал на пять баксов за три дня ?

Остаток дня мы бродили по извилистым улочкам старого города, пили фрэши, а вечером сидели в самой знаменитой кофейне Дамаска “Coffee House”. Именно в той, где последний хакавити (hakawiti) Абу Шэди (Abu Shady) рассказывает по вечерам арабские сказки.

На его представления, начинающиеся около семи вечера, собирается много народу. В кофейне можно попить кофе, чай или воду и покурить наргиле – больше ничего не подают, но зато какой это кофе! Посиделки с кофе и кальяном обойдутся вам в 100 сирийских фунтов. Завсегдатаев заведения можно легко узнать по кальянам, у которых верхушка не из фольги, а из резного дерева.

Абу Шэди восседает на своем троне, рядом с ним стоит высокий металлический столик, на котором поднос и сабля. Когда в зале набирается много молодежи и шум превышает его, Абу Шэди, личный стандарт шума, он размахивает шашкой и громко бьет ею о металлический поднос, чем доставляет немалое удовольствие публике.

Мы были в этой кофейне два или три раза, и каждый раз приходили телевизионщики, чтобы взять у него интервью.

Служащий-кальянщик в кофейне – это отдельная история. Приземистый мужичок с короткой стрижкой и улыбкой булгаковского Азазелло, в его обязанности входит разносить уголь. Он бегает, не останавливаясь, целый день и следит, чтобы у всех курильщиков не потух кальян. Его не надо звать и просить, он сам появляется и подбрасывает Вам угольку, сам чистит забившийся наргиле и улыбаясь исчезает, если Вы зашли просто попить кофе, он с удовольствием предложит положить раскрасневшийся уголек прямо на Вашу ладонь .

Уголь тоже отличается от нашего – он больше напоминает обуглившиеся длинные веточки, чем кусочки каменного угля. В общем, атмосфера стоит самая беззаботная, и заставить себя покинуть это заведение очень тяжело.

Стемнело, и мы возвращаемся в гостиницу. По дороге, напротив ж-д станции Хеджаз, на парапете сидит парнишка, лет тринадцати, и, неизвестно почему, горько плачет. Через несколько минут возле него собираются замотанные в черные покрывала матроны, а потом и мужчины. Все бурно обсуждают событие, разговаривают с мальчиком, и Вы понимаете, что в этой стране обязательно помогут любому нуждающемуся, накормят голодного, не оставят без внимания плачущего ребенка на улице.

Маалюля

Рано проснувшись и позавтракав, мы выехали в городок Маалюля – центр христианства в Сирии. Таксист, подвезший нас до автостанции Абассин за 50 фунтов, уговаривает отвезти прямо в Маалюлю. Но мы стойко отказываемся и уже через 10 минут садимся в маршрутку. Маршрутка – TOYOTA с раздвижной дверью набивается до предела. Последняя капля – за руль садятся двое – водитель и его друг. Один сидит на руках у другого и они бодро ведут машину на север в горную местность.

Две основных достопримечательности Маалюли – монастырь св. Теклы и св. Сергия. В монастыре св. Сергия находится небольшая византийская церковь, построенная в 4 веке. Вход в нее ведет через очень низкую крошечную дверь. Попав туда, Вы оказываетесь в очень небольшой, вероятно, выбитой в скале церквушке. В ней очень уютно и спокойно.

Выбравшись из монастыря, мы залазим на самую верхнюю точку ближайшей горы и, попивая припасенный с собой сок, наблюдаем за окрестностями.

Уже далеко за полдень и перед отъездом из этого замечательного горного селения, мы делаем остановку для кофе. Кофе как всегда замечательный. Маалюля – это одно из немногих мест в Сирии, где свободно продают спиртное, по этому здесь Вы можете купить араку – местную водку.

В Дамаск мы добираемся уже на рейсовом автобусе, за совсем смешную цену, что-то около 15 фунтов с человека. В Дамаске в это время уже пробки и дорога в центр города занимает больше тридцати минут.

Вечер. Мы находим себе новое развлечение – торговля на базаре. Мне удается после тридцати минутных уговоров сбить цену с 600 фунтов, за четыре китайских браслетика для Марининых подружек, до 450. Это большая удача – к окончанию торгов вокруг нас собирается толпа народа и прощаемся мы уже практически как близкие родственники, обнимаясь и целуясь на прощание. Аргументы, которые шли в ход, могут развеселить любого – “если я буду продавать, за такую цену – никогда не женюсь, а ты вот уже женился” – “если я буду покупать за такую цену – не смогу прокормить жену”. И все это в условиях, когда я знаю несколько цифр на арабском, а они, те же цифры, на английском. В ход идет так любимый Андреем, “телепатический язык”.

Последний вечер в Дамаске подошел к концу. Мы ужинаем сэндвичами, сделанными в чудесной забегаловке за углом и соком, выдавленном из апельсин и яблок с бананами в ней же. Такой ужин стоит смешных денег. Но дело даже не в деньгах, а в самом колорите. Сэндвичная представляет собой комнатку 3 на 3 метра с двумя табуреточками и “барной” стойкой. За стойкой – хозяин – плотный араб лет 45-ти. Поскольку он не говорит по-английски, а мы по-арабски, мы тыкаем пальцем в составляющие для сэндвича, он кивает головой, все выбранное намазывает и вкладывает в него и засовывает сэндвич в специальный пресс. При жарке булочка для хот-дога сминается и становится очень тоненькой и хрустящей. Вкуснотища! Только не надо задаваться вопросами : ходит ли тут санэпидемстанция, мыли ли фрукты для фрэша и т.д. За всю поездку мы ни разу не воспользовались ни какими лекарствами, кроме лейкопластыря.

Утром мы не торопимся вставать, а проснувшись, неспеша собираем вещи и сдаем номер. Оставив рюкзаки, у портье мы отправляемся осматривать последние пункты плана, а именно: Такийя эс-Сулеймания, Национальный музей и Дворец Губернатора Дамаска.

Из этих объектов тяжело выделить, какой-то более значимый все они замечательны по-своему. Жаль только, что из Такийи сделали военный музей – об этом пишут, практически все путешественники, он там не к месту.

Очень впечатляет Дворец Губернатора – это действительно что-то из сказок О Тысяче И Одной Ночи.

Последняя запоминающаяся личность в Дамаске – продавец мороженого. Выдавливая из автомата в рожок сладкую массу, он улыбается и смотрит на нас, до тех пор, пока мороженое не начнет выползать через край. И уже потом, когда мы отошли от ларька, бежит за нами, чтобы вручить две салфетки.

Вечер – рюкзаки – Барамки терминал – автобус – аэропорт. Вот и все, осталось совсем немного времени, и мы покинем эту гостеприимную землю, которую во всех атласах мира называют Сирия. Вернемся ли мы еще когда-нибудь сюда?! На этот вопрос ответит лишь время…

8 октября 2004г.

Вячеслав и Марина Яковенко

• Recommend on Facebook
• Buzz it up
• Share on Linkedin
• Tweet about it
• Subscribe to the comments on this post

В семь утра мы уже сидели в ресторанчике под отелем и вкушали на завтрак омлет и бореки с джибной (треугольнички с сыром). Утренний Дамаск, чем-то похож на Киев 80-х – так же пустынно на улицах, так же спокойно, воздух чистый и прохладный – никто никуда не спешит. Я отлично помню, что в своем рассказе о Каире, Анхар заметила, что Дамаск ложится рано. Странно, но у нас такое мнение не сложилось, наверное, по тому, что сами мы ложимся и встаем еще раньше. Позавтракав и рассчитавшись с отелем, мы направились на автостанцию.

На автостанцию мы подоспели вовремя, автобус в Хаму как раз собирался отъезжать. Устроившись поудобнее, мы стали рассматривать окрестные пейзажи. Ситуация с конфетами и водой, повторилась. За окном мелькали пейзажи с редкой растительностью, и я задремал. Проснулся я потому, что меня тормошил стюард. “Хама” – сказал он.

Выскочив из автобуса и забрав свои вещи из багажного отделения, мы осознали, что находимся на мосту, а не на автостанции. В ответ на наш вопросительный взгляд, водитель указал на трассу, проходящую под мостом, и повторил: “Хама“.

Автобус уехал, а мы остались стоять на мосту. Почесав затылки, начали спускаться под мост. Это сейчас я понимаю, что мы в спешке уселись в автобус, следующий в Халеб (Алеппо) мимо Хамы, а в тот момент меня больше всего интересовало, сколько километров осталось до Хамы.

Но события разворачивались молниеносно. К тому моменту, когда мы спустились к подножью моста и думали что делать дальше, из проезжающего мимо “шиитского” автобуса стал высовываться народ и махать нам руками, после чего автобус остановился под мостом.

К сожалению, у меня нет ни одной фотографии подобного сирийского автобуса, и уважаемому читателю придется поверить мне на слово. Представьте себе ПАЗик раскрашенный яркими красными, желтыми и зелеными красками. Геометрические орнаменты и платки с бахромой снаружи, огромное кол-во четок, бус и разной символики внутри. Все это свисает и болтается над водителем и в окрестностях. Как правило, к таким украшениям склонны именно водители-шииты. Пример такого автобуса, вы найдете на сайте Паула в разделе Пакистан. Только в Пакистане это все выглядит еще более экзальтированно , чем в Сирии. Автобус остановился, и высунувшийся из него мальчишка-кондуктор помахал нам рукой. Дважды приглашать нас не имело смысла. Пробежавшись с рюкзаками на плечах и выяснив, что автобус идет в Хаму, мы залезли в него. Автобус был хорошо заполнен, и о свободных местах речь не шла. Но как только мы с рюкзаками оказались в салоне, один пожилой араб встал и уступил место Марине.

Проехав около 15 минут, мы были высажены возле парка с Нориями.

Нории – столетние деревянные водяные колеса до 20 метров в диаметре. Были построены во времена правления Аюбидов для ирригационных целей. В средневековой Хаме насчитывалось около тридцати норий, из которых до наших дней дошли всего 17. Все очень просто! Раз вы туристы – значит в Босре вас необходимо высадить из маршрутки возле амфитеатра, а в Хаме – возле Норий. Нории нам, безусловно, были нужны, более того это был один из главных пунктов путешествия. Но в данный момент нам с нашими рюкзаками больше всего было необходимо пристанище. Еще по дороге мы вычитали в LP, что любимым местом бэкпэкеров является Cairo Hotel. Что именно в нем понимают и знают все нужды независимых путешественников. И мы начали спрашивать… В Сирии эта ситуации повторяется из раза в раз. Вы обращаетесь к кому-нибудь с вопросом, как правило, он не знает на него ответ и останавливает кого-то, кто знает, тот в свою очередь останавливает следующего и так до тех пор, пока не найдется тот, кто знает ответ. К тому моменту, когда человек знающий, где расположился отель, нашелся, мы уже обросли приличной толпой местных жителей. Самое забавное то, что когда мы из нее выбрались, собравшаяся группа людей и не собиралась расходиться – видно нашлись какие-то общие для обсуждения моменты.

Посредине города Хама стоит башня с часами, именно отсюда и надо начинать поиски отеля. Гостиница находится недалеко от центральной площади – вход, как и во многих недорогих отелях Ближнего Востока, представляет собой просто подъезд дома. Единственное, что может вам помочь в его нахождении это вывеска, находящаяся среди множества других. Чуть-чуть дальше за Cairo, на противоположной стороне находится Noria Hotel. У них один и тот же владелец, но цены выше и сервис лучше.

Поднявшись на третий этаж, мы подошли к стойке и осведомились, есть ли места. Нам предложили три варианта: первый – матрасы на террасе, второй – номер без душа и третий – номер с душем. Так как в наши планы входило именно отдыхать в Хаме – мы остановились на третьем варианте. И мы получили светлый и чистый номер с… кондиционером, телевизором и душем и все это за десять американских президентов в сутки. Портье очень вежливо осведомился, чем мы планируем заниматься сегодня. Мы объяснили, что очень устали, шел девятый день экспедиции , и сегодня будем отдыхать и осматривать город. Тогда нас спросили, что мы будем делать завтра и предложили экскурсию по мертвым городам. Вот оно! Это то, что было написано в LP, значит, все в порядке и за пять лет с момента выхода издания ничего существенно не изменилось. Ну, что тут сказать мы согласились – нас устраивали все условия.

Небольшой отдых и к двум часам дня мы решили отправиться на поиски “чего бы перекусить” и позвонить домой. Состояние улицы повергло меня в шок – еще два часа назад шумная и многолюдная улица была пуста. Встречались только одинокие прохожие, все лавки были закрыты, работали только несколько закусочных. В одной из них мы приобрели свернутые трубочкой блины с начинкой напоминающей творог и посыпанные затаром. Удивленные мы вернулись в отель, и перекусили, “чем Бог послал”. Взяли фотоаппарат и отправились в дальний конец города, туда, где находятся четыре нории: “The Four Norias of Bechriat“. Путь достаточно не близкий – хороших 30 минут пешком, вверх по течению реки Оронты.

Нории находятся практически за городом, в их окрестностях есть парки прямо на берегу реки, но, к сожалению, они находятся в достаточно запущенном состоянии. Возле самих колес расположились несколько ресторанчиков, с террасы одного из них я начал свою фото-сессию.

Вдоволь наснимавшись мы отправились в обратный путь, и о чудо! Город начал просыпаться. Сразу было принято решение позвонить родителям, и мы пошли искать телефон. Найти его нам почему-то не удавалось и вот на одной из улочек, когда мы громко разговаривали, к нам подошел мужчина лет 35 – 40 и спросил, не чехи ли мы?! Оказалось, что он понимает много слов из того, что мы говорим, но не все. Немного переговоров и мы выяснили, что он инженер строитель и учился в Польше, поэтому он очень хорошо разговаривает на польском языке. Тогда мне пришла в голову мысль и я, перейдя на украинский язык, спросил, не будет ли ему так понятней? И о чудо – он все понял! Можете представить себе мое удивление, от того, что я смогу разговаривать на родном языке где-то в самом сердце Сирии с арабом, говорящем на польском?! Да, иногда возникали проблемы – нам было тяжело подыскать слово, объясняющее состояние холодной погоды у нас в Киеве, но уже через несколько секунд мы нашли польский вариант “зимно” и все стало на свои места. Так мы и общались в основном на польско-украинском с вкраплением английских слов, если уж совсем ничего не получалось. Он отвел нас к телефонной станции, но она была закрыта по случаю субботы. Позже мы не раз пересекались с ним в одном из сокобаров города.

Весь вечер мы бродили по городу. Все арабские города с заходом солнца становятся намного интереснее – загораются огни рекламы, оживляется торговля и уличное движение. Нередко мы натыкались на следующую картину: хозяин лавки выставляет на узкий тротуар три табуретки. На одну он садится сам, на вторую ставится чайник, а на третью усаживается его друг или посетитель. Весь этот “натюрморт” может быть оживлен кальяном – “наргиле”. Так вы и идете по городу, обходя эти посиделки.

Забрались на сук (т.е. базар) и купили немного овощей по смешным ценам (у них огурцы, яблоки, гранаты, хурма и т.д. стоят практически в одну цену). Продавцы берут овощи и, швыряя их на весы, называют цену. Да, да именно швыряют – при этом сдачу вы гарантированно получите правильно. В соседней лавке мы купили вкуснейший хлеб, а в небольшом супермаркете сыр – из этого и будет состоять наш легкий завтрак.

Ужинаем мы в одном из ресторанчиков, находящемся около одной из норий в центре города. Нории подсвечены иллюминацией и, поскрипывая, неторопливо вращаются. Ужин обходится в 200 сирийских фунтов на двоих (~4$, правда это не включает мясных блюд). К нам никто не пристает и не мешает. Мы растворяемся в этом городе, и кажется, что все так и было и будет всегда. Уходить не хочется, но одновременно хочется и пройтись по старому городу и отоспаться.

После бомбежки в 80-х в Хаме осталось очень мало старых домов и улочек, а жаль – их колорит тяжело описать словами. Но это именно те узкие, извивающиеся улочки древних городов, описанные в Повести про Хаджу Насреддина.

Увеличить…

Если двигаться от центральных норий в сторону Цитадели, надо придерживаться левой стороны и тогда вы точно не пропустите эту замечательную улочку в самом сердце старого города.

Пройдя, дальше мы обнаружили действующий хаммам (Hammam al-Uthmaniyya), в путеводителе сказано, что он редко работает. Однако он работал, и я твердо решил посетить его, в один из дней.

Улочка заканчивается очень низкой аркой, я бы даже сказал, что это не арка, а просто лаз. Пройти через него можно, только нагнувшись. Выбравшись через него, мы оказались возле очередных норий и мечети Ан-Нури 12в.

На этом наш “рабочий” день закончился, и мы отправились спать.

Однако в отеле нас ждал сюрприз. Увидев, нас портье заулыбался и сказал, что у него к нам есть вопрос. Суть вопроса заключалась в том, что в соседнем отеле (читай Noria Hotel) есть девушка из Швейцарии, которая хотела бы присоединиться к нашей завтрашней экскурсии по мертвым городам, но она хотела бы осмотреть еще и крепость Сала ад-Дина, а это дополнительные затраты. Вот его и интересовало, интересно ли нам туда поехать? Мы согласились, и сборы были назначены на 8 утра.

Апамея. Крепость Сала ад-Дин. Аль-Бара. Серджилла. 3 октября 2004г.

Утром мы познакомились со швейцаркой, девушкой лет двадцати трех. Она путешествовала одна. У нее был стандартный, для европейцев, маршрут: Ливан – Сирия – Иордания.

Вскоре появился и водитель.

Нас ждал микроавтобус, в котором мы оказались единственными пассажирами. И двинулись в путь по маршруту: Хама – Афамия (Апамея) – Крепость Сала ад-Дина – Аль-Бара – Серджилла плюс два музея с мозаиками.

Чтобы не утомлять читателя подробными описаниями, я лишь кратко опишу, посещенные, места.

Говорят, что если Вы не можете посмотреть Пальмиру, надо обязательно съездить в Апамею. В Апамее, или как ее называют сирийцы – Афамия, сохранилась самая длинная на ближнем востоке центральная улица (cardo), ее протяженность более двух километров.

Представьте себе два километра колон и ни единой души!?

Следующим пунктом была крепость. До крепости очень тяжело добраться самостоятельно, путь к ней лежит через долину Аль-Гхаб и перевал Ансарийя. Высота перевала около 2000 метров. Дорога – сплошной серпантин и очень сильно закладывает уши. С вершины перевала открывается чудесный вид на долину.

Свое название крепость получила только в 1957, до этого она называлась в честь одного из крестоносцев, строителя Роберта Саона (Qala’at Sayhun) . Само место очень живописное, крепость находится на вершине утеса, к которому змейкой бежит дорога.

С самой вершины крепости виден залив Средиземного Моря.

После осмотра крепости мы двинулись в обратный путь через перевал. Вся местность, начиная от долины Аль-Гхаб и до Средиземного Моря, очень похожа на крымскую. Земля такая же красная, как в районе Краснокаменки, много сосен и хвойных как в районе г.Кошка. У меня сложилось впечатление, что этот район населен в основном христианами, так как женщины на улицах были в большинстве без платков. Дома очень опрятные с облицовкой из мрамора. Вообще, ощущение такое, что мрамор в Сирии, как ракушечник в Крыму – просто строительный материал.

Следующим пунктом нашей программы была Аль-Бара. Мертвый город, расположившийся на важном торговом пути между византийским Антиохом и Апамеей. Существующий с 4 столетия город, был покинут после землетрясений и смещения торговых путей в 12-ом столетии.

Эти руины так и стоят среди оливковых деревьев по сей день.

Предпоследним пунктом нашей поездки была Серджилла. Полдень давно миновал, и мы подъехали к этому мертвому городу уже, когда солнце начало склоняться за горизонт.

Странное ощущение накатилось на нас, когда мы подошли к смотровой площадке, с которой открывался вид на Серджиллу. Огромная территория, выжженной красной земли. Издалека кажется, что это кладбище со склепами и надгробиями. Вокруг ни души. Наш водитель улегся в тени, достав из машины коврик и поролоновую подушку. И мы остались одни. Странная грусть и тишина, из осязаемых ощущений остается только легкий ветерок. Большие каменные дома, многие в несколько этажей, сложены из камня. Стены украшают различные орнаменты, выбитые в таком же красном камне, как и сама земля. Внутри помещений комнаты нередко соединяются арками, украшенными колоннами.

Над головой синее небо и облака. Облака – только по ним можно было различить движение времени. Подобную тишину я слышал только в Вади Рам, но там были совсем другие ощущения. Пустыня – живая, а тут было ощущение могильного покоя, как будто что-то произошло в этом месте и сюда уже никогда ни при каких обстоятельствах не вернется человек.

Сара, так звали нашу попутчицу, позже заметила, что сама она, ни за что бы не пошла в эти развалины.

Мы не останавливались надолго в Серджилле и по дороге домой нас завезли еще в один музей мозаик. В музее меня больше всего удивили мозаики из византийских ортодоксальных храмов, в которых в качестве элемента орнамента использовалась свастика. Один из стендов, размером два на два метра, состоял из огромной мозаичной свастики, направленной посолонь. Нет, я не то, чтобы не знаком со значением этого символа и, признаюсь меня бы не удивило его присутствие где-нибудь в Тибете или Индокитае, но тут… тут я его встретить не ожидал. Что еще раз доказывает его древние корни, уходящие в века и по всей видимости, не принадлежащие ни одной из существующих ныне религий.

Уставшие мы вернулись в наш отель и распрощавшись с Сарой отправились отдыхать. На поездку ушел весь световой день с восьми утра, до восьми вечера.

По плану у нас оставался еще один день безделья в Хаме и мы должны были отправляться в обратный путь.

Путешествие в Сирию, часть 1

• Recommend on Facebook
• Buzz it up
• Share on Linkedin
• Tweet about it
• Subscribe to the comments on this post